fr. aleksandr.ermolin (alexandr2201) wrote,
fr. aleksandr.ermolin
alexandr2201

Принял участие в конференции

На днях принял участие в концеренции "Значение наследия святителя Григория Паламы для православного богословия". Конференция прошла в Ярославской духовной семинарии. В целом впечатления хорошие. Кстати, как я понял, на исторической родине с течением времени ничего не меняется).
Мой доклад был посвящен святителю Григорию и эпохе Возрождения.  Под катом полный текст моего доклада. Кстати, в сложное время жил святитель. Во время, когда митрополиты писали о волшебных танцах с олимпийскими богами. Обо всем этом в моем докладе.
P.S. Сразу прошу прощения-доклад вышел куда более публицистический, чем я его планировал.
Иерей Александр Ермолин
и.о. проректора по учебной работе Казанской православной духовной семинарии
«Святитель Григорий Палама и эпоха Возрождения»

Время жизни святителя Григория Паламы относится к непростому и печальному периоду истории Византии. Это было время упадка и падения без всякого преувеличения великой Империи. Как свидетельствует мировая история, кризис государственности зачастую бывает связан с кризисом духовным. Это ярко прослеживается на примере Российской Империи, пережившей в XIX –начале XX века острый духовный и Евхаристический кризис, что и стало, на мой взгляд, одной из важнейших причин падения Империи.  С такой же ситуацией мы сталкиваемся и в случае с падением Византийской Империи.
В то время некогда великое государство ромеев испытывало то, что сейчас назвали бы системным кризисом. Существенное сокращение земель, все усиливающийся сепаратизм окраин, засилье иностранного капитала и фактическая передача торговли в руки итальянских купцов – все это привело к тому, что основанная святым Константином Империя состояла практически из одного  Константинополя и небольших прилегающих земель.
Но и внутри стен древнего города все было не спокойно. В поздней Византии мы сталкиваемся с примером сильного имущественного расслоения, что не раз вызывало восстания и волнения. Историки подчеркивают, что Империя, все еще формально возглавляемая потомками Константина, полностью утратила контроль над своими финансами: «экономическая зависимость династии Палеологов от богатых и сильных западных республик и городов была полной. В экономическом отношении Палеологи империю не контролировали. Финансовые силы и возможности страны, в корне подорванные латинским хозяйствованием, окончательно истощились в это время. Налоги из опустошенных провинций не поступали. Все денежные запасы были истрачены, императорские драгоценности проданы, солдат кормить было нечем, нищета царила повсюду»[1].
Но при этом сам дворец пришел в упадок. Историк XIV века Никифор Григора, сообщал, что во дворце не было золотых и даже серебряных чаш, вместо которых использовались оловянные или даже глиняные сосуды.  Более того, даже царские одежды и венцы изготовлялись не из золота, а были лишь позолочены. «[На самом деле] они были из кожи и были лишь позолочены, как делают иногда кожевники, частью из стекла, отсвечивавшего различными цветами. Кое-где, лишь изредка, были драгоценные камни, имевшие настоящую прелесть, и блеск жемчугов, который не обманывает глаз. До такой степени упали, совершенно погасли и погибли древнее благоденствие и блеск Ромейской державы, так что я не без стыда могу изложить вам рассказ об этом»[2] - сообщает нам Никифор Григора.
При этом те немногие греческие богачи, которые еще оставались в условиях жесткой конкуренции с итальянцами, не считали нужным помогать своему императору в обороне города. Показателен тот факт, что когда они принесли  богатые дары султану Мехмету, то он казнил их как предателей, не оказавших помощь своему гибнущему Отечеству.  При  этом, что еще более показательно, сами греческие богачи   предлагали императору использовать богатства Церкви - расплавить Чаши и т.д.
Богачи, отвечая на призывы императора, рекомендовали ему «продавать святые чаши и другие богослужебные сосуды и использовать золото Церкви, чтобы защитить империю». Когда же султан захватил город, они сами поднесли ему множество золотых слитков. Увидев это, Мухаммед II рассердился и спросил: «Если у вас было так много золота, почему вы не предлагали его вашему императору, когда он просил о поддержке, чтобы защитить империю?»[3]
В это же время Империя сталкивается с упадком нравственности.
Вот как описывает его один анонимный автор последнего столетия империи: «Большая часть из нас не знает, что значит быть христианином, а если и знают, не спешат жить сообразно с этим;<…> мы даем какую угодно клятву и ежечасно нарушаем ее; мы оскорбляем, как не делают того и нечестивцы, православную веру, закон, святое; за деньги мы отдаем своих малолетних дочерей на растление; гадаем на иконах, по встречам людей, по крику птиц, по карканью ворон; празднуем календы, носим мартовские амулеты, вопрошаем о будущем, прыгаем через зажженный костер; носим талисманы на шее и ворожим на зернах. Добродетель все больше и больше исчезает, а грех все усиливается»[4].
При этом, несмотря на общий духовный упадок и всевозрастающий разврат, Византия переживает мощное возрождение интереса к античности. По справедливому замечанию протопресвитера Иоанна Мейендорфа[5], античность всегда была неотъемлемой частью греческой культуры и обращение к античному наследию было вполне естественным.  При  этом необходимо указать на то, что обращение было именно к языческой составляющей античного наследия.
В это время, как отмечает исследователь В.В. Бычков, «платоники активно дискутируют с последователями Аристотеля; неоплатонизм процветает в своем почти первозданном виде, теснит традиционное православие; многие из гуманистов резко выступают против отдельных положений исихазма в паламитской интерпретации; продолжается полемика по отдельным богословским вопросам среди ортодоксальных теологов. <…> Свобода поиска духовных ценностей доходит до того, что Георгий Гемист Плифон предпринимает в XV в. попытку возрождения языческого культа на новом уровне религиозности»[6]

Особое место в этом возрождении язычества занимает философ Георгий Гемист Плифон. Будучи прекрасно и всесторонне образованным человеком, философ по своим воззрениям был язычником. Более того, он выдвигал идею создания новой универсальной религии, которая объединила бы весь мир на основании язычества. Верховного Бога своей новой религии Плифон называл Зевсом и, несмотря на то, что имел много общих черт с Богом в его христианском понимании, имел явно выраженные языческие корни.
Идея  создания единой религии: «Радикальное неоязычество Плифона в целом не было характерным явлением даже для последнего поколения византийских гуманистов, не говоря уже об их предшественниках. Общей и главной для византийцев рассматриваемого здесь периода оставалась тенденция, близкая и их итальянским коллегам проторенессансной ориентации — стремление к снятию всех и всяческих Противоречий в духовной культуре, к объединению и согласованию всех знаний, добытых человечеством в течение всей его истории, как на путях науки, так и в процессе религиозного опыта»[7]
Кстати, книга «О законах» Плифона была осуждена Церковью. Так,  в 1460 г. это сочинение было сожжено патриархом Геннадием II Схоларием как безбожное.
Также важной фигурой языческого возрождения является Виссарион. Философ, мыслитель, кардинал, в свое время занимавший должность декана коллегии кардиналов и несколько раз бывший ведущим претендентом на папство, титулярный латинский патриарх Константинополя.  О взглядах этого выдающегося представителя греческой мысли того времени ярко свидетельствует один интересный эпизод: «когда Плифон умер, его почитатель Виссарион, митрополит Никейский, а впоследствии папский кардинал, написал письмо к его детям, в котором говорил: «Дошло до меня, что общий наш отец и учитель, оставив все земное, переселился на небо в светлую страну, чтобы с Олимпийскими богами участвовать в таинственной пляске» (то есть вакханалиях)»[8].
Но не только в упадке нравственности и возрождении язычества заключалась суть духовного падения Византии. Это было время активных переговоров об унии и с Римом. Однако все попытки унии носили политический характер и были продиктованы не желанием уврачевать раскол 1054 года, а лишь получить военную помощь. Показательно, что в это время получают широкое распространение филокатолические тенденции. Как правило, они не являлись плодом глубоких духовных исканий и жажды уврачевания раскола. Наоборот, они были очень политизированы и главной их задачей было получение военной помощи.
Также интересующее нас время это период сложных отношений с мусульманским миром. Диалог и конфронтация Византии с  исламским миром – это особая тема, требующая отдельного изыскания, и в рамках данного доклада она будет вынесена за скобки.
В это очень сложное время нравственного упадка общества живет великий святой Григорий Палама.  Можно много сказать о его наследии, как в духовном, так и в философском смысле этого слова.
Значение святителя очень велико, в том числе и в том смысле, что он смог сделать «антипротестансткую прививку» для всего православного богословия благодаря своей полемике с представителями западного рационализма. За некоторыми исключениями (например, Кирилл Лукарис, емко названный историком Стивеном Рансименом «кальвинистским патриархом», в Византии протестантизм не пользовался большой популярность, особая заслуга в чем при надлежит святителю Григорию Паламе. 
Хотелось бы подчеркнуть один важнейший аспект –это то, что святитель  Григорий был святым не благодаря эпохе, а вопреки ей. Как известно, святость не иссякает никогда, и каждая эпоха дает Церкви новых святых. Но есть периоды, когда святость представляет собой огромную реку, а есть периоды, когда лишь малый речек. Святитель Григорий Палама как раз и является тем самым небольшим ручейком святости на фоне выжженной пустыни духовного упадка Византии. Но ручеек святости святителя Григория впадает в огромную реку православной традиции исихазма, «умного делания» и вносит огромнейший вклад в историю всего христианского богословия.
Я бы сравнил падение Византийской Империи с падением Империи Российской. В тяжелые времена человеческой истории Господь посылает нам и великих святых. Как в предреволюционные годы в России служил святой праведный Иоанн Кронштадтский, оставивший после себя замечательные труды, так и на изломе Византийской истории жил святитель Григорий Палама. 

















Литература:

1.     Бычков В.В. Малая история византийской эстетики. . http://nesusvet.narod.ru/ico/books/bychkov_2/index.htm
2.     Максимов Ю. Византийский урок: продолжение. www.pravoslavie.ru/1224.html
3.     Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Святой Григорий Палама и православная мистика. http://predanie.ru/lib/book/129694/




[1] Максимов Ю. Византийский урок: продолжение. www.pravoslavie.ru/1224.html
[2] Там же.
[3] Там же.
[4] Максимов Ю. Византийский урок: продолжение. www.pravoslavie.ru/1224.html
[5] См.: Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Святой Григорий Палама и православная мистика. http://predanie.ru/lib/book/129694/
[6] Бычков В.В. Малая история византийской эстетики. http://nesusvet.narod.ru/ico/books/bychkov_2/index.htm
[7] Бычков В.В. Малая история византийской эстетики. http://nesusvet.narod.ru/ico/books/bychkov_2/index.htm
[8] Цит. по: Максимов Ю. Византийский урок: продолжение. www.pravoslavie.ru/1224.html
Tags: Наука, Ярославль
Subscribe
promo alexandr2201 july 21, 2015 16:16 8
Buy for 100 tokens
Недавно Казанскую духовную семинарию посетили два известных блогера. Посол «Живого журнала» в Татарстане Нияз Аксанов kukmorkukmor и его супруга–блогер Ксения aksanova. После встречи с ректором гости взглянули на церковное учебное заведение…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments